— Хэлло, мой милый, угости меня.
Мексиканка стояла возле моего столика. Я посмотрел на нее, и она села.
У нее была сутулая фигура с узкой талией. Ее платье с низким вырезом напоминало одежду дикарки. Она пыталась улыбаться, но ее каменное лицо, видимо, не было приучено к подобным упражнениям.
— Я возьму тебе пару бокалов.
Она понимала: это значит — будь веселой и только.
— Ты забавный парень. Мне нравятся весельчаки.
Голос у нее был гортанный и напряженный, что вполне соответствовало ее напряженному лицу.
— Я тебе не по душе, но я угощу тебя.
Она презрительно взглянула, выразив так свое удовольствие. У нее были большие и печальные глаза. Она стояла, поглаживая мою руку.
— Я люблю тебя, красавчик. Расскажи мне что-нибудь веселенькое и смешное.
Мы не нравились друг другу. Она наклонилась вперед, чтобы обнажить свои прелести. У нее были небольшие тугие груди с маленькими сосками.
— Я очень голодна, — надувшись, произнесла она, продолжая поглаживать мою руку.
Появившийся официант нарушил затянувшееся молчание. Он поставил на стол тарелку с сандвичами, стакан с водой, бокал виски на донышке и стакан с чем-то, что он, видимо, на свое усмотрение захватил для девушки.
— Шесть долларов, сэр.
— Прошу прощения?
— Два доллара за выпивку, два доллара за сандвичи, сэр.
Я приподнял верхний кусок хлеба и взглянул на ломтик сыра.
Он был очень тонкий, как лист сусального золота и почти такой же дорогой. Я положил на стол десять долларов и оставил сдачу на столе. Моя простодушная компаньонка выпила свой фруктовый сок, глядя на четыре доллара, и вновь принялась за массаж моей руки.