Лейтер извлек лимон из своего «Мартини» и машинально сжевал его. Бар постепенно наполнялся. Здесь была теплая, дружеская атмосфера — не то что враждебная, наэлектризованная атмосфера негритянских увеселительных заведений, где им предстояло выпивать чуть позже, подумал Лейтер.

— Лично я, — продолжал Лейтер, — негров люблю. Я даже написал несколько статей о диксиленде в «Амстердам Ньюз», одну из местных газет. А также целую серию работ для Североамериканского газетного сообщества о негритянском театре того периода, когда Орсон Уэллс поставил своего «Макбета» с негритянской труппой в театре «Лафайет». Я прекрасно знаю Гарлем.

Они осушили свои стаканы, и Лейтер попросил счет.

— Конечно, везде есть отдельные плохие люди, — продолжал он, — даже очень плохие. Гарлем — столица негритянского мира. Среди полумиллиона людей любой расы непременно окажется множество подонков. Проблема с нашим другом мистером Бигом осложняется тем, что он чертовски хорошо разбирается в технике благодаря OSS и Москве. И у него там, в Гарлеме, должно быть, все прекрасно технически оснащено.

Лейтер расплатился.

— Пошли, — сказал он. — Попробуем немного поразвлечься и при этом остаться целыми. В конце концов именно за это нам деньги платят. Сядем в автобус на Пятой авеню. Едва ли найдется таксист, который согласится ехать в Гарлем после наступления темноты.

Они вышли из отеля и подошли к автобусной остановке в нескольких шагах от него.

Шел дождь. Бонд поднял воротник пальто и посмотрел направо вдоль авеню, по направлению к Центральному парку и далее — к цитадели Биг Мэна.

Ноздри у Бонда слегка расширились. В нем взыграл охотничий азарт. Он чувствовал себя сильным, собранным и уверенным в себе. Его ожидал вечер, который предстояло открыть и прочесть, страницу за страницей, слово за словом.