Расширялись масштабы разведки, проводимой в мирное время. Постепенно начали создаваться кадры резидентов. В первую очередь ими стали аккредитованные за рубежом дипломаты. Вращаясь при иностранных дворах, они заводили знакомства среди придворных и чиновников государственного аппарата, от которых в частных беседах получали порой интересные в военном отношении сведения. Кроме того, действуя различными средствами, и в первую очередь путем подкупа, они вербовали из числа иностранных подданных тайных агентов, или, как их называли, «конфидентов», которые за определенную мзду добывали для русского правительства секретную информацию.

В XVIII веке для разведки в тылу врага во время войны начали использовать офицеров квартирмейстерской части, которые впоследствии стали называться офицерами Генерального штаба.

Так, в период Семилетней войны с Пруссией в 1756– 1762 годов в тылу у немцев помимо конфидентов активно действовали русские офицеры-разведчики, отлично владевшие немецким языком (например, поручик Далегорский, майор Романиус и другие). Для прикрытия они шли на всевозможные хитрости. Например, один офицер-разведчик проехал через всю Пруссию под видом лакея светской дамы.

Постепенно офицеры становились разведчиками и в мирное время. Дело в том, что по мере развития военного искусства добываемые дипломатами сведения все менее устраивали военных, поскольку поступали не систематически и, как правило, являлись результатом деятельности людей, мало разбирающихся в военном деле. Конфиденты же испокон веков считались агентами второго сорта, и командование им мало доверяло. Получаемая от них информация требовала тщательной проверки и сравнения с данными из более надежных источников.

В 1810 году, когда уже не оставалось сомнений в том, что ослепленный успехами в Европе Наполеон не остановится перед вторжением в Россию, русский военный министр Барклай-де-Толли отправил в европейские страны для помощи дипломатам офицеров, которые были временно назначены на различные дипломатические должности.