Дверь не была заперта, но оказалась плотно прикрытой. И вновь Константин понял, что она намеренно оставлена незапертой, и, конечно же, понял, для чего Мошнаускас это сделал.

Панфилов был уверен, что стоит ему тронуть эту дверь, как она скрипом предупредит Мошнаускаса, что Константин вошел в дом.

И тот замрет в напряжении и теперь уже не будет смотреть на окно. Теперь Мошнаускас, забыв про окно, будет смотреть только на дверь, из-за которой должен появиться Константин.

Да, Мошнаускас ошибся, когда брал Константина на работу. Не понял и не оценил его по достоинству. Можно его оправдывать тем, что он не получил приказа вовремя, что его подвел человек, который должен был занять именно то место, на которое он поставил Константина и фактически сорвал всю тонко и тщательно подготовленную операцию.

Генрих Львович совершенно неожиданно для Мошнаускаса пошел на контакт прежде, чем операция была подготовлена.

Мошнаускас, хоть и не по своей вине, нарушил сроки подготовки и фактически сунул Константина в колесо, в котором должна была вертеться совсем другая «белка».

Это был очень серьезный промах с его стороны, и Глеб Абрамович Белоцерковский, на которого Мошнаускас работал и в чьих интересах была задумана вся операция по устранению с политической арены Генриха Воловика, — человек не менее влиятельный и не менее богатый, чем сам Генрих Львович, — не ограничился бы одним раздражением, узнав об этом промахе. ГБ, как привыкли называть Белоцерковского журналисты, ошибок такого уровня не прощал.

Контакт, неожиданно для Мошнаускаса, состоялся. Генрих Львович пошел на него прежде всего потому, что сам же этого хотел. Он сам и спровоцировал Белоцерковского на попытку себя дискредитировать, надеясь, что успеет перехватить у него инициативу и сможет дискредитировать его самого. Впрочем, до конца Генрих Львович еще не решил, может быть, он и откажется от поддержки своего нынешнего ставленника — московского мэра Дружкова — и переметнется в лагерь противника. Все будет зависеть от того, какие условия предложит ему Белоцерковский и можно ли будет обеспечить себе гарантии политической безопасности.