Ты, пораженная горем двойным, от обоих страдала, Были врагами тебе Цезарь тогда и Помпей; И не тогда, когда триста смертей тебе причинила Ночь лишь одна, что была ночью последней твоей; Не лузитанский когда твои стены рушил наемник, Прямо в ворота твои вражеский меч ударял. Доблестный твой гражданин и слава твоя очутился В сонмище бед: распусти, Кордуба, ныне власы! Но благодарен тебе я: природа тебя поместила Вдаль, к Океану, - и ты меньше страдаешь вдали.

О БЛАГЕ ПРОСТОЙ ЖИЗНИ.

Малым я полем владею, доходом и скромным и честным, Но доставляют они мне беспредельный покой. Дух мой, не ведая страха, с одним лишь спокойствием дружен И не страшится злодейств, что за бездельем идут. Пусть привлекают других и война, и курульные кресла, Все, что лелеет в себе тщетную радость свою. Почестей я не ищу; быть бы частью народа простого И до последнего дня днями своими владеть.

О БОГАТСТВЕ И БЕСЧЕСТИИ.

Нет, несчастье одно в подобной жизни, Что счастливой считаете вы ложно: На руках созерцать камней сверканье, Или ложе отделать черепахой, Или нежить свой бок мягчайшим пухом, Пить из кубков златых, на алом лежа, Царской трапезой тяжко стол уставив, Все, что было с полей ливийских снято, Положив, не вместить в одной кладовой. Но не быть у толпы в фаворе - счастье, Не бояться, дрожа, любой невзгоды, Не пылать, обнажив оружье яро; Кто сумеет таким пребыть, сумеет Самую подчинить себе Фортуну.

О НАЧАЛЕ И КОНЦЕ ЛЮБВИ.

Злом подстрекаемы чьим рвутся нежные узы - не знаю: Этой великой вины взять на себя не могу. Зло навалилось, и силы сгубило сжигающим жалом, Рок ли виною тому или виной божество? Что понапрасну богов обвинять? Хочешь, Делия, правды? Дан я любовью тебе, отнят любовью одной.

О СМЕРТИ ДРУГА.

Отнят Крисп у меня, мой друг, навеки; Если б выкуп за друга дать я мог бы, Я свои разделил бы тотчас годы, Лучшей частью моей теперь оставлен; Крисп, опора моя, моя отрада, Гавань, высшее счастье: мне отныне Уж не будет ничто отрадой в жизни.