— Как нет? Должна быть.

— Так, повинна, але… як цо бендзе пороссийску… в ремонте.

— Да что б тебя развернуло и кинуло! — в сердцах воскликнул младший лейтенант, рубя рукой воздух.

Поляк кивнул головой в сторону лежавшего на обочине капитана Костенко.

— А цо с другим паном милициянтом? Цо, цо, — зло передразнил его гаишник, хрен через плецо. Не видишь, что ли, труп. Убили его.

О, матка боска, — поляк перекрестился.

Стрельцов с ненавистью посмотрел в ту сторону, куда пару минут назад отправился «КамАЗ» с убийцами капитана Костенко. Ему даже показалось, что он еще видит заднюю стенку фуры.

Стрельцов подошел к водителю «Мерседеса».

— Слушай, пан. Навстречу тебе только что ехал «КамАЗ». Понимаешь?

— Так, так, разумем.

— Ты номера его не запомнил?

— Не, пан милициянт.

— От же люди, — раздосадованно воскликнул младший лейтенант, не замечая сам, что повторяет любимое выражение капитана Костенко.

— Ниц не могем зробить, — развел руками поляк.

— Ладно, — мотнул головой гаишник, — я сам тоже хорош, на номера внимания не обратил. Хотя погоди, погоди… А они вообще были?

Ему удалось припомнить, что номерной знак «КамАЗа» был забрызган грязью. — Эх, что же делать-то? — Стрельцов растерянно обернулся, проведя рукой по коротко стриженным волосам. — Что делать? Уйдут же сволочи.

На обочине дороги, неподалеку от трупа капитана Костенко, Стрельцов увидел несколько темных пятен.

— Я тебя все-таки зацепил, паскуда, процедил он сквозь зубы.

— Цо пан милициянт поведзял? — недоуменно спросил поляк.

— А, так… — младший лейтенант подошел к водителю. — Слушай, пан, садись в свою гаргару и езжай вперед. Понятно? Вперед, — для пущей убедительности Стрельцов махнул рукой вдоль шоссе. Увидишь милицию, остановись и расскажи, что здесь убили капитана Костенко. Понимаешь?