По пути в ДК мой лучший друг признался, что управляющий под графской фамилией Голощеков есть его дальний родственник со стороны матери. Во всяком случае, малый рост и некая рыжеватость в плутоватом облике утверждали верность веничкиных слов.

— Ну-с, молодежь, — радостно потер руки граф. — Вижу, решили потрудиться на рынке порока, — и уточнил с многообещающей ухмылочкой, — на рынке сладкого порока.

— Аркадий Петрович, — уточнил Мамыкин, — речь идет пока только, так сказать, о желании товарища…

— Было бы желание, — хохотнул управляющий, — а все остальное — наши проблемы.

Через час я знал все или почти все о дамском клубе и его специфической работе. Право, было над чем задуматься. Известно, что любая деятельность, связанная с продажной love, прежде всего стеснена пошлостью. Если и была пошлость в «Ариадне», то я её не приметил, хотя очень хотел. То есть система отношений между джентльменом и леди строилась на высшем европейском комфортном уровне.

— Дети мои, — рассказывал Аркадий Петрович. — Поймите меня правильно: мы элитная служба быта. Высший класс! С клиентом работаем по западным технологиям. Для нас клиент это прежде всего человек, у которого, назидательно поднял указательный палец, — есть возможность пользоваться морем, прошу прощения, эротического наслаждения со стопроцентной безопасностью женщинам любого возраста и любой ориентации.

— А чего-то я не вижу этих… женщин, — влез Мамыкин со своими верными наблюдениями.

— Вениамин, — поморщился дядюшка, — у тебя получается примитивный публичный дом. Дамы приглашаются сюда только в тех случаях, когда того требуют обстоятельства, например, более подробное обсуждение заказа, что не всегда бывает удобно сделать по телефону. Хотя по желанию клиентки менеджер может выехать и на дом.

— Праздник на дому? — воодушевился Мамин. — Может, и мне принять участие в шоу?

Сделав самое последнее предупреждение несдержанному родственничку, господин Голощеков продолжил занимательное повествование по проблеме любви и секса.