- А вы улавливаете жир все равно?

- Конечно. Мы заставляем их делать несколько упражнений и сразу начинается выделение. Под микроскопом все четко видно. Часто делаем химические анализы, здесь уж никому не выкрутится.

- Понятно. Мне уже пора. Вы уж извините меня, Галина Васильевна, я пойду. Вторая смена начала работать. До свидания девушки, - киваю остальным.

Цех тем временем, набрал полные обороты.

У меня в приемной сидит угрюмая, вечно неряшливая, уже не молодая женщина. Это наш профсоюзный деятель.

- Федор Иванович, я к вам по поводу Корякиной...

- Заходите, Маргарита Макаровна, поговорим у меня в кабинете.

В кабинете эта деловая мадам вытаскивает из своего портфеля пачку бумаг и усевшись поудобней, приготовилась меня мучить.

- Федор Иванович, значит... возникает вопрос похорон...

- Разве здесь должны быть вопросы?

- Дело в том, что священник местной церкви не хочет ее отпевать. По правилам религии, самоубийцам нет места на церковном кладбище, ее надо бы хоронить на городском...

- Так похороните...

- А как же отпевание? Я только что ездила к ним домой. Бабка уперлась и не хочет, чтобы ее внучка ушла не прощенная богом. Остальные члены семьи ее тоже поддержали.

- Разве мы на себя должны брать еще и эти функции?

- Но похороны на себя берет предприятие, значит оно и должно решать все эти проблемы.

- Тогда поставьте вопрос ребром, либо семья Корякиных берет на себя все похороны и улаживает дела с церковью, либо мы ее хороним, как положено. Церковь не подчиняется ни нам, ни государству, если они решились не отпевать, то мы на них ничем надавить не можем, ни рублем, ни лаской, ни силой.