***

Тамара угадала, денег ей никто из подруг занять не мог. Нет, на недельку-другую — пожалуйста, а вот на более длительный срок — тут уж извините. И к Лешке идти на поклон  мучительно не хотелось.

Тамара бросила хмурый взгляд на календарь: не уедет в Крым в конце следующей недели, можно снова ставить крест на отпуске. И на встрече с родителями. Хорошо, если мать с отцом не решат — у нее что-то не в порядке и она от них скрывается. Как иначе им понять третью сорвавшуюся поездку?

Тамара тяжело вздохнула: Крым! Она все бы отдала, лишь бы там оказаться. Май — чудесное время. Вовсю цветет сирень; яблони и персики стоят в розовато-белой кипени; степь не бурая от сгоревшей травы, а живая и пестрая, и свежий морской воздух кружит голову. Хорошо!

Пара-тройка теплых дней — и можно купаться. Черное море у Керченского полуострова мелкое, прогревается мгновенно. Да и Азовское рядом, минут сорок потрястись на автобусе, и вот оно. Уютные закрытые бухточки, пустынные весной Генеральские пляжи, ласковая теплая водичка — боже, как она соскучилась по всему этому!

Тамара зачем-то вынула прошлогодние фотографии и стала тоскливо перебирать. Через пять минут в дорогу хотелось нестерпимо.

Она с досадой сунула снимки на место и независимо сказала Крысу:

—Если я просто так звякну Лешке, это еще ни о чем не говорит, правильно, Крысеныш?

Крыс фыркнул, в его крохотных глазках читалось сомнение. Тамара сердито воскликнула:

—Может, я и не собираюсь у него деньги перехватывать!

Крыс явного вранья не переносил. С нежного щенячьего возраста. Поэтому смутился и стал со всем вниманием изучать настольную лампу. Тамара зачем-то пнула ногой безвинную табуретку и понуро шепнула:

—Разве я не могла соскучиться?

Бультерьер хрюкнул от изумления, но взгляда от лампы не отвел. Проявил стойкость. Тамаре вдруг показалось — пес покраснел. Само собой, это невозможно. Или свет с улицы так падал?