Эти алые банты раздражали стариков-богатеев. Они косились на солдат, злобно отплевывались:
- Тьфу! Проклятые мужики, уже понацепили!
- Видно, мало мы их в пятом году секли за эти-то банты.
- Право слово, мало... Пойди, кум, сорви у них.
- Да ну их к дьяволу! Марать руки неохота.
Молодые бабы, жалмерки, лузгая тыквенные семена и подсолнухи, кокетливо поглядывали на фронтовиков, прихорашивались одна перед другой, весело о чем-то переговаривались, громко хохотали.
Старики сердито косились и на них:
- Вот кобылицы-то!.. Никакой сурьезности в них нету. Им все ха-ха да хи-хи...
- А ты, кум, погляди, какими они бесстыжими глазами молодых казаков-то оглядывают... Тьфу, будь они неладны!
Солнце весело плыло в сверкающем весенней голубизной небе. Становилось все теплее. Теперь по улицам уже бурлили мутные ручьи. Ребята с хохотом и визгом перепрыгивали через них, строили из талого снега запруды и плотины. За станицей кто-то стрелял из дробовика, и после каждого выстрела в роще, как эхо, взбалмошным гомоном отзывались недавно прилетевшие грачи.
- Ого-го! - подходя к правлению с Прохором и Свиридовым, ликующе воскликнул Сазон. - Народу-то собралось, как людей! Здорово живете, станичники! - раскланялся он с казаками, стоявшими вблизи. - Живехонькими вас видеть.
- Спасибочко, - отозвались некоторые из них. - Что, тоже пришли послухать атамана?
- А как же, - ухмыльнулся Сазон. - Такое дело ведь не каждый день бывает. - Ежели б каждый день царей скидывали с престола, то, могет быть, и не пришли б. Навроде б надоело. А то ведь один раз за все века... Не слыхали, казаки, как это его наладили-то по шапке, а? Сам он отрекся от трона или его заставили?
- Да все по-разному гутарят, - проговорил усатый казак, подходя к Сазону. - Ничего толком не поймешь... Давеча проезжал один солдат - на побывку домой в Скуришевскую станицу поехал. Так вот он рассказывал, что будто все дело с Гришки Распутина зачалось. Распутин, мол, этот, как навроде колдун какой, силу в себе такую имел, всех баб в царском дворце вскружил, одним словом, заворожил их, околдовал. От всех князей да графьев жен поотбивал. И сама царица, стало быть, Александра Федоровна, от него без ума, тоже с ним жила.