Я сначала был ведомым у Решетова. Он вскоре ска­зал: «Все, пора тебе ведущим ходить», а я говорю: «Ко­мандир, давай еще полетаем, я в себе уверен, но я не уверен, что у меня напарник будет такой, как ты». Я не подхалимничал, я просто чувствовал в нем силу. А ведо­мым я был неплохим. Меня всегда ведомым у начальст­ва ставили. Командир полка верил, что я не подведу, и я за все время ни одного ведущего или ведомого не поте­рял.

Потом я летал с Жорой Смирновым [Смирнов Георгий Кузьмич, младший лейтенант. Всего за вре­мя участия в боевых действиях в воздушных боях лично сбил 4 само­лета. Сбит зенитной артиллерией противника в апреле 1944 г.]. Он уже был опытный летчик, и Решетов дал мне его, сказав: «Один раз ты ведущий, а он ведомый, другой раз наоборот». Правда, летали мы с ним недолго. Его сбила зенитка, когда они летели четверкой: замкомандира дивизии с ведомым Выдриганом и Решетов с Жорой. Он в плен попал, после войны вернулся, но его из авиации уво­лили. Потом Решетов дал мне Стадниченко, из Дон­басса, но он был щупленький, и я чувствовал — он не то чтобы как летчик слаб, но не может сделать того, что могу сделать я. Чуть прибавлю — он отстает, чуть резкий маневр — он оторвался. Не обижая его, мне да­ли белоруса Михалевича, мы с ним так и летали до кон­ца войны.

— На каких типах самолетов вы летали?

— Як-1, Як-7, Як-3, Як-7Б, Як-9, заканчивал войну на Як-9У. В каждой из этих машин есть плюсы и мину­сы. Як-3 легче всех и маневреннее, но запас горючего у него меньше. Для нас, разведчиков, он не подходил. Як-9 был хороший. Живучесть у всех была примерно одинаковая. Моторы водяного охлаждения были впол­не надежными, и управление им и винтом не мешало пилотированию. Так что на этих машинах вполне мож­но было драться с «мессершмиттами». Может, те слег­ка и превосходили наши самолеты по тяговооруженно-сти, но ведь важно, кто в кабине сидит, а по владению самолетом немецкие летчики нам уступали. Если сравнивать немецкие «Фокке-Вульф-190» и «Мес-сершмитт-109», то, по-моему, они оба хороши на всех высотах, и завалить что одного, что другого крайне сложно.