Но, увы, спавший на складной койке и евший конину Дзержинский не понравился дорывавшемуся до власти Ягоде. Ягода понял, что при этом "аскете" карьеру делать трудновато и быстро перебежал к другому уже выдвинувшемуся чекисту, начальнику Особого Отдела Менжинскому. В лужах крови для жаждущего "жизни" Ягоды эта больная, безхарактерно-дегенеративнаи "тень человека" стала прекрасным трамплином к большой карьере.

В пекле действовавшего в прифронтовой полосе Особого Отдела, Ягода почувствовал себя, наконец, у цели. Правда, Особый Отдел - самый страшный, самый кровавый отдел ВЧК; люди схваченные Особым Отделом идут только на смерть; "черные вороны" Особого Отдела увозят людей только на расстрел; камеры Особого Отдела только камеры смертников; даже фамилий арестованных Особым Отделом не знает никто, кроме чиновников-чекистов Особого Отдела.

Но чужая кровь никогда фармацевта и не смущала. При Менжинском Ягода сразу же пошел в гору. Сначала он его секретарь, потом заместитель. К тому ж местечко оказалось тепленьким не только от избыточно лившейся крови; при полуживом начальстве больше отдававшемся "эстетическим эмоциям", Ягода сразу захватил всю громадную хозяйственную часть ВЧК.

Известно, что чекисты брали взятки, воровали, даже убивали людей, чтобы захватить деньги и драгоценности. Что представляла собой одна только часть хозяйства ЧК, хорошо рассказывает член коллегии ВЧК Другов: - "в помещении ЧК шкафы ломились от золота, отобранного во время облав. Золото в нашем хранилище складывалось штабелями, как дрова". Вот это-то хозяйство и захватил в свои руки фармацевт Ягода. Его - любовь к хозяйству и особенно к чужому, отмечает и его бывший сотрудник, чекист Агабеков.

Свой кабинет в Особом Отделе фармацевт Ягода обставил "шикарно", по своему вкусу: - родовая дамская атласная мебель с венчиками, стиль рококо. Что ж, в свое время Ягода приготовил достаточное количество порошков, пилюль, капель, мазей, теперь он "хочет жить".