По другую сторону Десятого шоссе – курортный город Палм-Спрингс, где живут всякие богачи. А те, кто живет в Дезерт-Хот-Спрингс, чистят сортиры в Палм-Спрингс, моют посуду, подносят сумки с клюшками для гольфа, и в основном они мексиканцы, кроме нескольких конченых белых пьяниц вроде Тима Кирни-старшего, который во время своих редких визитов домой порол Тима ремнем, при этом тыкал пальцем в сторону огней Палм-Спрингс и орал: «Гляди! Вот где бабки-то!»

Тиму казалось, что он правильно понял намек, и уже в четырнадцать он залезал в эти дома в Палм-Спрингс, где бабки-то, и тащил оттуда телевизоры, видеомагнитофоны, фотоаппараты, наличность и ювелирные украшения, не ведая при этом о подключенной сигнализации.

После первой кражи со взломом судья спросил у Тима, нет ли у него проблем со спиртным, и Тим, который был не дурачком, а просто урожденным вселенским неудачником, сразу расчухал лазейку, выдавил несколько крокодиловых слез и сказал: он, мол, боится, что он – алкоголик. Так Тим получил только условный срок, взбучку от своего старика и предписание суда посетить несколько собраний общества анонимных алкоголиков – вместо того чтобы просто получить взбучку от старика и предупреждение.

Тим ходил на эти собрания, и, понятное дело, судья тоже был там, улыбался Тиму так, точно Тим – какой-нибудь, на хрен, его сын или еще кто-то в этом роде. Вот почему судья малость рассердился, когда Тим предстал перед ним после второй кражи со взломом, в ходе которой он унес не только традиционные телевизоры, видеомагнитофоны, фотоаппараты, наличность и ювелирные украшения, но и почти все содержимое обширного домашнего бара жертвы.

Но судья подавил в себе личную обиду на предательство и отправил Тима в ближайший центр реабилитации алкоголиков. Тим провел месяц на сеансах групповой терапии, где его учили падать назад в руки другого человека и таким образом учиться доверять ближнему и рассуждали о хороших и плохих чертах его характера, а также обучали всякому «полезному для жизни».