«Тому вещей Боян и первое припевку, смысленый, рече: „Hи хытру, ни горазду, ни пытьцю горазду Суда Божиа не минути“. Было бы смешно, если бы внук Велесов, обращался к иному суду, кроме языческого, Велесова ли или суда Рода. Мы предполагаем, что и тут под именем Бога скрывается как раз Род. Роду сопутствуют рожаницы. В „Вопросах Кирика находим“, памятнике словесности XII века: „Аже се Роду и Рожанице крають хлебы и сиры и мед…“, как-то связаные с судьбой. Вероятно, если Рода именуют Судом, то рожаниц — судиницами — а главное, с посмертной жизнью язычника, перерождением „мужского принципа“ через „женский“.
Иногда упомянута только одна Рожаница: „Извыкоша елени класти требы Атремиду и Артемиде, рекше Роду и Роженице, тации же игуптяне. Також и до словен доиде се слов, и ти начаша требы класть Роду и Рожаницам,… а се егуптяне требы кладут Нилу и огневе, рекуще Нил плододавецъ и раститель класом“. В светлой ипостаси Род сопоставлен с Аполлоном-Атремидом (Артемидом): „Артеми, юже нарицають Родъ“. Любопытно, что в качестве синонима к „родъ“ Срезневский проводит слово „геена, огонь неугасимый“. Род в ППЯ по Срезневскому противопоставляется христианскому Богу, т.е приравнивается к его противнику, Сатане, равным ему по „назначению“: „То, иже служат Богу и волю его творят, а не Роду, ни Роженицам, кумиром суетным, а вы поете песнь бесовскую Родоу и Роженицам“. Рожаницами многие полагают Ладу и Лелю (см.), хотя ни разу в ППЯ их не именуют так. Ясно, что Рожаницы — девы жизни и судьбы, которым „с робятъ первыя волосы стригутъ и бабы каши варятъ на собрание рожаницамъ“, и люди еще в 13 веке „готовающеи ражаницам трапезоу и исполняюще демонови чьрпания“ „А овце вернии людьи, иже работають Богу, а не рожаницам“ „Ставление трапезы рожаницам i прочая вся служенья дьавола“