Утверждающим, что Новгород — опровержение мысли, "что православие не может освятить демократию, противоречит ей" (с. 384), и через страницу простодушно радующимся, что "Новгород был рассадником ересей для всей Руси" (с. 386).

Да уж, как "клерикал" Буровский и впрямь безнадёжен!

Доктор философских наук мало, что не видит прекрасно известную полуграмотным крестьянам позапрошлого века разницу между юродивым и бесноватой кликушей (с. 299-300); он ещё и утверждает, что юродивый — это-де строго "московитское явление, лишь позже распространившееся на всю многострадальную Россию".

Словно в знаменитой книге Костомарова о "севернорусских народоправствах" не посвящена целая глава новгородским и псковским юродивым; словно не выходила в 1994 году в Москве замечательная книга С. А. Иванова "Византийское юродство"; словно Михаил Афанасьевич Булгаков, которого Буровский постоянно цитирует в эпиграфах, из пальца высосал в "Кабале святош" католического юродивого времён "короля-солнца", "полоумного во Христе" Варфоломея.

Не знаешь, что это — фундаментальное невежество или столь же потрясающее лицемерие; в книге Буровского хватает и того, и другого.

Ну чего, например, стоит выдать такой пассаж: "довольно-таки опасно самим решать, какой способ исповедания христианства правильный, а какой — нет" (с. 156), а потом, на протяжении многих страниц этим и заниматься, попрекая "московитов" неправильностью их христианства.

Более же всего невозможно спорить с Буровским из-за откровенной раздвоенности его стандартов.

Когда "московиты" считают европейские страны "нечистыми" (с. 316-321) — это признак дикости и отсталости Московии, а когда европейцы называют Московию Тартарией, "Тартаром, страной чертей" (с. 121), — это признак дикости и отсталости… Московии.