"Спасибо", "удачи" и еще пара слов легла между вами. Девушка быстро, почти бегом двинулась по дорожке туда, где, из ее объяснений, располагалась улица под названием Цветной Проезд. Ты постоял минуту, разминая в холодных пальцах сигарету и прикуривая а затем, мгновенно сорвавшись ("Эх, была - не была!") с места, рванулся в темноту, за иллюзорную преграду обыденности, которую наскоро поставил художник судеб.

Она, наверное, очень удивилась, когда ты догнал ее и спросил, стараясь перевести дыхание: - Девушка, а вы не подскажете, зачем мне 23й, если я не знаю, как вас зовут?

Hа "ты" в тот вечер вы так и не перешли, зато ты обзавелся бумажкой с записанным наскоро, обгорелой спичкой, ее телефоном и именем. Да и семь километров через плотину не пришлось идти стопов было два, но оба чрезвычайно удачные.

В два часа ночи ты тихо проскользнул в свою комнату и упал спать. Hачиналась новая жизнь, где не всем знакомым именам находится место.

Рефери считает до четырех.

Когда, сквозь печаль, струны начинают звучать упруго и жестко - знай, что рождается настоящий блюз. За каким-то пределом боли аккорды и ноты становятся безразличны, музыка существует отдельно от тебя и звучит в унисон твоей душе, а та, в свою очередь, оказывается растянутой на грифе твоей гитары.

И плевать, что руки замерзли, что ни к чему, а главное - нечему верить, что нет сигарет, и денег на сигареты тоже нет - есть музыка, есть дорога, а печаль - не более чем усталость. И незримый "бэнд" начинает играть в твоей голове, и кажется, что ты почти слышишь партии бас-гитары и саксофона, видишь друзей с инструментами в руках - таких же, как ты, романтиков, нелепо присягнувших музыке.

Жаль только, что нет выверенной партитуры и готовых гармоний, но - они и не нужны. Почти.