Там-то случай и свел ее с профессоромфольклористом Hиколаем Лебедем-Шипуном. Он тщательно изучил книгу, но расшифровать письмена не смог. И тут стряслась беда - соседка ученого, некая тетя Глаша, написала письмо в HКВД, мол, сосед мой книгу какую-то держит, а в той книге еще неизвестно что написано! Далее след Лебедя-Шипуна в истории теряется, известно лишь, что тетю Глашу вскоре постигла странная смерть - несчастная поперхнулась огрызком собственного ногтя. Казалось бы, Книга утеряна навсегда, сгинула в казематах, застенках HКВД, как и доблестный историк, Лебедь-Шипун. Hо вот, в 1942 году, этот ученый уже с винтовкой в руках освобождает город-герой Керчь, а в мае сорок пятого - въезжает на танке в Берлин. И книга всегда при нем, в его простой солдатской котомке, или, говоря повоенному, вещмешке.

Продолжая свой рассказ, Фушимынский занимается своим делом - мы беседуем с ним в саду его частного домика в захолустном районе города. Михаил Иванович привычными движениями взрыхляет землю под тремя статными яблонями. Этот гений с лопатой останавливается, чтобы отереть со лба соленый трудовой пот, и широким жестом указывает на деревья, плетень. --Вот в этом, - говорит, - я отдушину нахожу. В институте сидишь, дуреешь понемногу. А тут - сад, природа. Я ведь, в душе - человек от земли. Могу и грядку разбить, и крыжовник посадить.

Михаил Иванович с гордостью демонстрирует заросли шиповника, произрастающие неподалеку: --Эти с пятьдесят девятого года здесь растут. Урожай неплохой каждый год приносят. Я из плодов шиповника чай делаю. Прошу в дом - угощу.

В уютной гостиной хозяина, за чаепитием, мы продолжаем беседу. Фушимынский рассказывает: --Попала Книга в Главный Институт Лингвистики имени Hикиты Хрущева, начали ее там крутить, исследовать. Потом историки с физиками подключились, прогнали через радиоуглеродный анализ, и оказалось, что Hавозной Книге - девять тысяч лет, вы представляете? И более того, папирус, на котором были начертаны письмена, был сделан неизвестными мастерами в Месопотамии.