К вечеру караван добрался до станции, находящейся чуть в стороне от дороги. Станция представляла собой круглую площадку, границы которой были обозначены цепочкой белых камней. Въехать на площадку и выехать с нее можно было по специально проложенным колеям. На небольшой каменной плите было установлено колесо ветряного насоса, качавшего воду из-под земли. Вода поступала в бассейн, скрытый в глубине небольшой хижины. Как только караван подъехал к станции, йендри выпрыгнул из повозки и, пошатываясь, направился к хижине с бассейном. Он не выходил оттуда четверть часа, к величайшему раздражению других пассажиров, выстроившихся в очередь позади постройки и отпускавших оскорбительные замечания в адрес зеленюков. Но по крайней мере все были при деле, пока Смит занимался устройством лагеря. В действительности от него почти ничего не потребовалось. Рычажные прекрасно знали, что делать: быстро расставив повозки по кругу, они принялись натягивать в центре шатры. Горицвет и госпожа Смит занялись установкой шатра для кухни, вежливо дав понять, что Смит будет только мешать, если попытается оказать помощь.

Смит обратил внимание, что лорда Эрменвира нет среди возмущенных пассажиров, выстроившихся возле хижины с бассейном, и забеспокоился, жив ли еще несчастный лорд. Когда Смит приблизился к паланкину, занавеси распахнулись, и молодая женщина, грациозно выскользнув изнутри, легко спрыгнула на землю.

У Смита перехватило дыхание.

Сказать, что женщина была красива, значило не сказать ровным счетом ничего. Эта женщина была просто великолепна. Она обладала роскошным, пропорциональным, сильным телом. Ее губы были полными и красными, а черные блестящие глаза с насмешкой рассматривали уставившегося на нее Смита.

— Добрый вечер, господин старший караванщик, — произнесла она голосом, вполне соответствующим ее телу: знойным и страстным, с некоторым налетом аристократичности, словно незнакомка получила образование и хорошее воспитание.