Надо отметить, что ослы, уродившиеся в этих суровых местах, отличаются особым упрямством и боевым нравом, но, кроме того, они на удивление выносливы и сильны. Вот почему люди, не менее упорные, чем ослы, издревле отлавливали их, приручали, холили и берегли, дабы продать в нужное время с выгодой в Шадизар либо Аренджун, в Хоршемиш, столицы Кофа, в Замбулу, Самарру и в другие туранские города. Постепенно диких ослов становилось все меньше, а прирученных и покорных человеку все больше, пока наконец степь меж Хаураном и Заморой не превратилась в одно огромное пастбище. И поделили его пастухи различных кочевых племен, воинственные и задиристые молодцы, коих даже зуагирам не давалось одолеть; тут, как говорится, нашла коса на камень, а сабля на топор.

Пастухи-номады, повелители ослов, обитали вокруг некой неопределенной точки, где сходились границы четырех держав - Заморы и Турана, Хаурана и Кофа. Никто не мог в точности сказать, где именно проходят рубежи, отделявшие одну страну от другой, и в силу этого кочевники, пользуясь столь удобной и выгодной ситуацией, не желали подчиняться и не подчинялись никому. Вдобавок, по крови не были они ни харуанцами, ни туранцами, а к населявшим Коф и Замору народам тоже не имели никакого отношения. Поговаривали, что высокие крепкие молодцы клана Хирш пришли в незапамятные времена из восточной Стигии; люди племени Катта, пониже ростом, смуглые и с плосковатыми носами, заявились из Вендии; сероглазые Гизы считали себя потомками древнего народа, изгнанного хайборийцами не то из Бритунии, не то из Немедии; что же касается рыжих Секайдов, кровожадных Харра, заносчивых Дро-Па и всех прочих, то заявились они вообще неведомо откуда. Слава Митре, мир велик!

Итак, все племена ослиных пастухов были разными, и люди их сильно отличались видом, одеждой и обычаями. Если не считать языка (довольно примитивной помеси туранского с хауранским) роднили их лишь два обстоятельства: все они пасли да разводили ослов, и все они были отъявленными головорезами.