Я снова села на постель. У меня не было сил держаться на ногах. Стало ясно, что я окончательно заболела. Была уже половина седьмого утра. Страшная ночь закончилась. Улица постепенно оживала. В комнату заглядывало свежее утреннее солнце. Но голова моя гудела, как колокол, жуткая ломота сковывала руки и ноги, было тяжело дышать...И я вновь провалилась в болезненное забытье.
Очнулась я оттого, что мать трогала мой лоб.
--Да у тебя жар! Надо скорую вызывать!
Какая-то суета вокруг меня, что-то звякает, кто-то перешептывается, какие-то голоса далеко-далеко...И снова я исчезаю, теряюсь в небытие...
Очнулась я в каком-то незнакомом месте и сначала ничего не могла вспомнить: как и когда я сюда попала. Так бывает иногда, когда внезапно проснувшись, не можешь понять - сон это или уже явь. Белый потолок и противно-синяя стена вскоре навели меня на мысль о больничной палате.
Пришла медсестра, чтоб поставить мне капельницу и сказала, что у меня воспаление легких, и я была без сознания два дня.
Два дня!!! Что подумал Муромский, когда я не пришла на назначенную встречу?!
Я спросила у медсестры, долго ли мне еще лежать.
--О-о, дорогая,--протянула она, уже этим повергнув меня в уныние,--у тебя температура была под 40, только сегодня к утру сбили. Так что тебе здесь еще недели две-три валяться.
--А вставать мне хотя бы можно?
--А это как доктор скажет. Я сейчас сообщу ему, что ты очнулась.
Доктор был молод и суетлив. Мне сразу бросились в глаза его несерьезная какая-то лохматость, ужасно волосатые руки и странный взгляд. И вообще, что-то в нем меня настораживало. Он уставился мне в глаза и спросил хрипловатым голосом:
--Проснулась, наконец.