Мы свернули во двор и пошли, не спеша, огибая лужи и оставшиеся еще кое-где грязно-серые сугробики. Кирилл подавал мне руку, помогая перебираться через лужи, проходить по бордюру или огибать грязь. Но оставить свою руку в его ладони я никак не могла решиться и всякий раз деликатно высвобождалась. Но вот мы стали обходить довольно обширную лужу. Кирилл так крепко сжал мою ладонь, что я не смогла ее отнять и, наконец, смирилась с неизбежным. Этот новый этап наших отношений не мог не отразиться на теме нашего разговора, до того никак не касавшейся личной жизни.

— Ты сейчас встречаешься с кем-нибудь? — спросил Муромский наигранно равнодушным тоном.

— Нет, сейчас я одна, — поспешила я ответить, нарочно сделав акцент на слове " сейчас".

Я хотела подчеркнуть, что обычно я не бываю одна, просто сейчас…Свои деревенские приключения я в расчет не брала.

— А какие у тебя планы на завтра? — продолжил допрос Кирилл тем же тоном.

— Никаких, — ответила я, тщательно скрывая нахлынувшую радость.

— Ты давно не была в кино? А может быть, ты театр любишь?

Я действительно любила ходить в театр, но решила, что Кириллу об этом знать не нужно, а то подумает, что я заумная интеллектуалка. Я сказала:

— Я люблю кино.

— Ну, тогда решено, идем завтра в кино? — спросил он, и не думая, что ответ может быть отрицательным.

Да разве я могла бы отказаться?

— Конечно!

— А в воскресенье я, к сожаленью, должен быть с родителями в гостях. Не хочу их подводить.

— Ты их слушаешься?

Кирилл поморщился. А я поняла, что ненароком задела больную тему.

— Понимаешь…Я, конечно, сам предпочитаю решать вопросы своего досуга, но родители считают, что я еще младенец и меня пеленать надо. Ну, и я эту иллюзию разрушать не хочу. Мне их жаль и вообще… Я ведь у них поздний ребенок, им уже под шестьдесят.