— Да что, что я знаю-то? — спросила я, все еще улыбаясь, хотя внутри все похолодело.

Что бы я ни услышала сейчас, главное — не подать виду…

— Ну, что Муромский с Серовой…

— Что, опять встречаются? — перебила я ее.

Ничего. Я это предвидела!

— Нет. Женятся.

— Что?..

Все вдруг стихло. В глазах появился какой-то странный туман, будто я нырнула в мутную воду. Толпы мальчиков и девочек мечутся в каком-то дьявольском танце, размахивают руками, кидают зловещие красные шары…Тут же испуганная Ритка с шевелящимися губами. Я не слышу ее слов, я угадываю их: беременна… на третьем месяце… все уже решено…

И вот все снова ожило. Заговорило, закричало, загудело. Мир воскрес и не заметил, что стал совсем другим. И я отчетливо услышала Риткин голос:

— Бети, ты что? Что с тобой? Ты так побледнела, а ну-ка присядь.

— Все в порядке, Марго.

Я отстранила девчонок и направилась к выходу. Ноги сами меня понесли, потому что только одно я осознавала совершенно точно: нужно поскорей отсюда уйти, чтоб не встретиться с ними. Но подойдя к двери актового зала, я увидела их, входящих в вестибюль: ее, счастливую и улыбающуюся, стряхивающую мокрый зонтик и его, сосредоточенного и серьезного, будущего отца семейства.

Меня словно ударило током, оцепенение спало. Я заметалась, рванулась обратно, потом снова к выходу и, ничего не видя, налетела прямо на Сомова.

— Ты что, Косовей, сдурела! Смотри, куда несешься!

Я уцепилась за него, как за спасительную соломинку:

— Мишка, миленький! Выведи меня отсюда как-нибудь! Я не могу, не могу с ними встретиться!

— Да с кем? Черти что ли за тобой гонятся?

— Я тебя умоляю! Хочешь, на колени встану?

Я ничего не соображала и, кажется, собиралась осуществить это. Сомов испугался не на шутку.

— Да ты сбрендила что ли?! Вон же выход! — воскликнул он, обернувшись, и, сразу заметив Муромского вместе с Серовой у дверей, тут же все понял. Многозначительно вскинув брови, он произнес:-Ну ладно, идем. Выведу тебя через спортивный зал.