— Религия, клятва? Неужели вы во все это верите? Хорошо, но ведь я был вашим мужем, значит, не могу перестать им быть?

— А развод?

— Это условность. Впрочем, погодите. Послушаем, что скажут по этому поводу уважаемые теологи. Эй, Рустан, поищите во дворце кардинала или епископа и приведите ко мне.

Спустя несколько минут Наполеону доложили, что в приемной ожидают епископ де Малин и кардинал Мори. Жозефина вспыхнула и закрыла руками лицо.

— Входите, святые отцы, — обратился к ним император. — Я пригласил вас, чтобы вы разрешили сомнения, одолевающие мадам. Она полагает, что развод лишил меня всех прав на нее. Она твердит об адюльтере, о блуде и бог знает еще о чем, хотя прежде никогда меня не утомляла подобным вздором.

Кардинал Мори, потупив взор, хранил молчание. Епископ де Малин украдкой покосился на скромницу-Жозефину и также не проронил ни слова.

— Что ж вы молчите, святые отцы, — теряя терпение вскричал Наполеон. — Уж не слишком ли щекотлив вопрос для ваших целомудренных ушей?

— Сир, — промолвил монсеньер де Малин, — Святая церковь….

— Я не желаю об этом слышать! Церковь — это я!

— В таком случае, — с поклоном отвечал кардинал Мори, — вам и решать.

Наполеон яростно топнул ногой.

— Я требую вашего вердикта! Он нужен не мне — я знаю, как поступить, — а мадам, для успокоения ее совести.

Прелаты удалились. Но Наполеон обошелся без их вердикта и через десять минут, запыхавшись, стремительно вышел из гостиной; его расхристанный вид свидетельствовал, что в их мнении он больше не нуждался».

Совершенно очевидно, что рассказ этот — порождение самой необузданной фантазии. Ну, можно ли представить, чтобы чувственная Жозефина отказала Наполеону из нравственных соображений, а Наполеон просил священнослужителей разрешить его сексуальные проблемы?

Ничего подобного в действительности, конечно, не было.

Однако нашлись историки, которые приняли это на веру и всерьез утверждали, будто Наполеон оставался любовником Жозефины после женитьбы на Марии-Луизе…