«Буда очень похожа на Вену, и здесь ни о чем другом не говорят, кроме как о разводе Наполеона. Я на эти разговоры не обращаю внимания, поскольку меня это не касается. Мне только жаль бедную принцессу, которая станет его женой. Что до меня, я совершенно уверена, что политической жертвой не буду. Молва в качестве претенденток называет дочь герцога Максимилиана Саксонского и принцессу Пермскую».

А через несколько дней, просматривая газету, Мария-Лунза с ужасов узнала, что в Париже се имя у всех на устах, и Наполеон, отказавшись от брака с великой русской княжной, намерен посредством сближения с австрийской царствующей фамилией стать «племянником» Людовика XVI…

Дрожащей рукой она пишет мадемуазель де Путе:

«Наполеон, как видно, боится получить отказ от царя, и к тому же во что бы то ни стало хочет причинить нам зло — объяснить его решение иначе невозможно. Мой добрый папа не станет принуждать меня в столь важном деле».

Минул почти месяц, и Мария-Луиза, не подозревая, как далеко зашли переговоры между Австрией и Францией, внушала себе, что слухи о ее свадьбе с Корсиканцем, скорее всего, просто вымысел журналисток. Тем не менее, перед сном она подолгу молилась, чтобы этот «ужасный» союз не состоялся и она могла выйти замуж за своего любимого кузена Франца, эрцгерцога австрийского. Но в начале февраля Меттерних объявил ей, что официально уполномочен Наполеоном просить ее руки у императора Франца I.

Эрцгерцогиня едва не лишилась чувств.

— Я содрогаюсь при одной только мысли, что мне придется увидеть его, хотя бы мельком, — вымолвила она и все-таки спросила: — А что думает об этом мой отец?

Меттерних посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Он оставляет вам свободу выбора.

Но тон, каким это было сказано, не оставлял никаких сомнений. Понимая, что все равно ей придется ради государственных интересов пожертвовать своим счастьем, она, плача, прошептала: