Скотти упорно ратовал за обмен нашей шикарной кровати на матрац в полспальни, но я держала оборону, взяв в союзники Рут. («Черт знает что, – соглашалась она. – Вульгарно до безобразия. Все равно что затащить в спальню батут».) Мы лежали на кровати кверху животами, свесив головы, чтобы Бетти и Слоун, затеявшие игру в салон красоты, могли расчесывать нам волосы, заплетать их и вообще всячески издеваться над нами. Это была наша общая любимая игра, к которой мы с Рут с удовольствием прибегали в дождливые дни. Смекалистые девчонки, несмотря на свой юный возраст, давно усвоили полную бессмысленность складывания пазлов или строительства городишек из деревянных кирпичиков: и кусочки мозаики, и кирпичики конструктора рано или поздно приходится сваливать в кучу и раскладывать по коробкам. Уж не знаю, куда смылись мальчишки; вполне возможно, устроили где-нибудь собственное пукательное состязание, на манер тех самых киношных ковбоев. Оба семилетки, Джей, мой сын, и Грейсон, сын Рут, как раз созрели для туалетного юмора. Не далее как позавчера, со сдавленным хихиканьем и квадратными от едва сдерживаемого восторга глазами, они призвали сестричек к унитазу для демонстрации произведения Джея – «колбаски» в фут длиной. Помимо оглушительного визга, на который и был расчет, шутники получили по получасовому наказанию вместо прогулки.

– «Лето 42-го»

– О-о, точно! Хайми у окошка читает телеграмму! Старье, конечно, но прелестное. Потускнело, но не забыто. «Стальные магнолии»

Я насупилась.

– Так нечестно! – возмутилась Рут. – Не смей давать отставку фильму только потому, что он не обласкан критиками и не отвечает твоим заоблачным литературным критериям.

– Ладно, ты принимаешь «Крамера», а я – твои «Магнолии».

– Мам, не шевелись, – скомандовала Бетти.

В качестве бесплатной добавки к прическам «Салон красоты» предлагал клиенткам полный макияж, включая румяна, тени для глаз и «губную краску».