— А Пашка тебя, вообще, предупреждает, когда задерживается?     

— Он меня уже давно ни о чем  не  предупреждает.  И  ты  это  прекрасно знаешь. У него только одна отговорка — что он зарабатывает деньги  и  кормит семью. Поэтому его  работа  совершенно  не  зависит  от  времени  суток.  Он говорит, что за  деньги,  которые  он  получает,  он  не  имеет  возможности приходить к ужину, — проговорила я с особым надрывом в голосе. -  Живем  как чужие. Как квартиранты под одной крышей. Я уже забыла, когда он в  последний раз хотел меня как женщину. Говорит, что устает и ему не  до  этого.  Тут  и дураку понятно, что причина кроется совсем не в его усталости. Понимаешь,  я сама не знаю, насколько меня хватит, но я на грани.    

— А ты пыталась поговорить с ним по душам?    

— Да бесполезное это дело. Он не только не хочет со мной разговаривать, он даже не хочет меня слышать.  Раньше  он  хоть  как-то  оправдывался,  что слишком много работы, а вечером -  постоянные  переговоры,  на  которых  все отключают мобильники, чтобы не отвлекаться и не сбиваться с мысли. Вертелся, как уж на сковородке, а сейчас он не считает нужным врать и  изворачиваться. Если я его спрашиваю, где он был, он говорит,  что  он  не  школьник,  чтобы передо мной оправдываться, и идет спать. Вот, собственно, и весь разговор.    

  Не ожидая от себя подобной слабости, я не  удержалась  и  всхлипнула  в трубку.     

— Ксюша, успокойся, пожалуйста.  Не  стоит  делать  поспешных  выводов. Возможно, он и в самом деле задержался и скоро придет.     

Светка  сказала  это  настолько  неубедительно,   что   нетрудно   было догадаться о том, что она просто меня жалеет.     

— Света, ты же моя лучшая подруга. Пожалуйста, хоть ты мне не ври.     

— Ты о чем?    

— О том, что мне и так хреново, а ты делаешь мне еще хуже. Я,  конечно, понимаю, что ты делаешь это из лучших побуждений и из-за жалости, но ведь  я же не круглая дура. Мы же с тобой обе хорошо понимаем, где он задерживается. Баба у него есть.