Одних дверей Hатан насчитал что-то около дюжины. Дверные косяки то расплывались в серой дымке, то снова становились отчетливыми. Hатан пошатывался в такт качающейся вывеске, пытаясь выбрать нужную ему дверь. Когда их стало то ли четыре, то ли пять, Hатан остановил свой выбор на второй слева и, сощурив глаза, шатающейся походкой направился к таверне. Ему удалось пройти совсем немного. Кто-то потянул его сзади за растрепанную шевелюру, больно уронив в вымешанную сапогами и колесами телег грязь. В голове кто-то обиженно загудел, затопал подкованными сапогами по куполу султанского минарета. Вроде бы грязь забилась глубоко в уши, а шум снаружи все не умолкал. Куда-то промаршировали отряды закованных в сталь орков, беспростанно выкрикивая: - Hатан, Hатан, Hатан... Отплевываясь, Hатан высвободил голову из воючей жижы и кое-как уселся на самую неподвижную часть своего тела. - Пошли прочь, нелюди.- голос точно был его, но прозвучал он издалека, из-под большого медного таза. Стало еще хуже. Желудок дал о себе знать где-то в районе грудной клетки. Hатана вывернуло наизнанку. Ушло около двух кувшинов эля и остатки давнишнего завтрака. В голове снова загудели орки: - Hатан... Hатан согнулся пополам. С трудом одолев распухший язык ушел еще кувшин эля. Hатан обхватил грязную голову трясущимися руками. - Мать моя... - Hатан, Hатан, Hатан...- надрывались орки. - Чего вам, своло... - очередной отход не дал говорить, забив дрянью носоглотку. Hатан сбился со счета: в грязи перед ним был или последний кувшин эля или что то из алхимьего зелья. Орки бесновались вовсю. В голове бухало эхо. Едва волоча ватные ноги Hатан отполз от неопознаной им лужи с остатками разнообразных по давности, качеству и количеству трапез. Один из орков, выдавливая наружу барабанные перпонки, проорал визгливым фальцетом: - Сортир тебе сегодня уже не нужен.... - Hатан, Hатан, Hатан... - подхватили остальные нелюди.