– Так что – вот просто так, вещи убитого носить? – пролепетал Малина.

– Ну ты и лошара! – Астафьев даже не нашел в себе сил, чтобы разозлиться на наивного спутника. – А ты как хотел? Решил со мной бежать – слушайся. Нет – сейчас рядом с водилой этой точилы в сугробе прикопаю.

Тяжелый грузовик валил по пустынной трассе с уверенностью штурмового танка. Утюгообразный капот заглатывал все новые и новые километры шоссе. Слепой свет мощных фар рассекал темную перспективу дороги. Гулко бухали протекторы по промерзшему асфальту.

Несколько часов ехали молча. Вскоре повалил пушистый густой снег – это также было большим везением. Снег надежно заметал следы грузовика на безлюдной трассе, а это означало, что о возможной погоне можно не беспокоиться. По крайней мере – в ближайшее время.

Малина, разомлевший в теплой вони кабины, вскоре заснул, прислонившись головой к дверке. Чалый, то и дело бросая на него напряженные взгляды, гнал «Урал» подальше от охваченной бунтом колонии.

К утру, когда небо над тайгой незаметно посерело, снегопад перестал. Из-за пологих заснеженных сопок показались редкие сизые дымки. Астафьев притормозил, съехал на обочину и свернул в лесок.

– Алло, Малина! Подымайся! – нервно растолкал он напарника.

– А? Что? – спросонья не понял тот.

– Поднимайся, говорю!

– Зачем? – Витек непонятливо вытаращился; он явно не мог понять, как очутился в этой кабине.

– Дальше на своих двоих пойдем!

– А как же…

– Тачку придется бросить. Свое отработала, больше не нужна. Да и найдут нас теперь по ней.

Малинин хотел было что-то возразить, но, столкнувшись взглядом с безжалостными глазами собеседника, посчитал за лучшее этого не делать. «Первоход» Витек прожил с уркаганом Чалым в одной камере ШИЗО целых полторы недели, и этого времени оказалось достаточным, чтобы осознать, какой это страшный и непредсказуемый человек.

Беглецы отошли с обочины в лесок, предусмотрительно уселись в густом ельнике, откуда можно было наблюдать дорогу.