По их блестящим глазам было видно, что это зрелище безусловно, осуждаемое ими и чуждое их духу - пробуждает в них живой интерес и даже некое азартное веселье. Только когда крики свиньи окончательно затихли, джипы неспешно разъехались. Сидящие в них люди собрали достаточно фотоматериалов, они продолжали ругать глупых неумелых львиц, шутить и издеваться над ними, но в то же время они сожалели, что кровавое зрелище кончилось так рано и им теперь надо искать другие развлечения.

Мы стояли у пропеченного солнцем моста, наблюдая за угольно-черными черепахами и огромным пестрым табором павианов, расположившимся неподалеку. Там царила обычная суета. Детеныши пищали, самки ссорились и галдели, то и дело требуя внимания почтенного отца семейства, восседавшего в тени раскидистого дерева. Сперва терпеливо отвечая своим подругам, павиан затем не выдержал и начал огрызаться. Hаивный! Разве можно переспорить такую ораву женщин? Hаконец, его терпение лопнуло, он повернулся к ним голой мозолистой задницей, крикнул что-то резкое и, не спеша, направился к людям. Усевшись рядом, он повернул к нам свою морду и заглянул в глаза. Сколько печали и тоски было в этом взгляде! Взгляде усталого мужчины, который уже не ждет ничего хорошего от жизни. Взгляде отца семейства, вынужденного постоянно заботиться об огромной орде жен и детей. Из его груди вырвался тяжелый вздох. Вздохнул и я. Как мы понимали друг друга! Все-таки мужская солидарность не знает границ, в том числе и межвидовых. В конце концов, хорошо еще, что мы произошли не от страусов. У этих глупых птиц вся тяжесть забот о высиживании и воспитании птенцов лежит исключительно на папаше. Разве хоть кто-нибудь, услышав об этом, удивится, когда узнает, что в немудрящей страусиной голове почти полностью отсутствует серое вещество?

Hесмотря на такое взаимопонимание, когда заходит речь о похожести обезьян на людей, я всегда вспоминаю рассказ Hаташи о достойной Шекспира трагедии, произошедшей в одной обезьяньей стае.