Даже вещи, от которых вроде бы хотелось избавиться насовсем и о которых был вынесен общий вердикт "Hа свалку!", оказываются втайне дороги и любимы, и они прячутся, чтобы потом однажды неожиданно пригодиться причем в такой момент, когда, казалось бы, дело застряло на мертвой точке.

Поэтому - Люди! будьте верны своему старью! Вы не затем когда-то с вожделением покупали эти вещи, чтобы потом с презрением вышвырнуть! не говоря уже о том, что в загашниках могут встретиться буденновка прадеда, дедов орден за Берлин и ваши собственные почетные листы за почетный труд - да мало ли что еще полезного, чего сейчас днем с огнем не сыскать даже в учебниках истории. В доме всегда должно быть что-то историческое - худо нам будет, если в судьбоносный час мы найдем только хрустящие упаковки от чипсов и молочные пакеты с присохшей изнутри творожной шелухой.

Давайте избежим изгальства над нашей жилой квадратурой - хватит! хотя - очень хочется. Страна большая - а живем плечом к плечу; видимо, по какому-то неотмененному плану психологически готовимся колонизировать иные миры - ведь, случись нашим правнукам лететь к звездам в переселенческих кораблях-коммуналках, у них уже будет привычный иммунитет к тесноте.

Итак, мы миновали прихожую, лавируя между коляской с десятиведерным мешком капусты (на балконе уже класть некуда), страшными дачными сапогами хозяина и рычащим холодильником (он-то здесь откуда? ах, кухня маловата..). Оглядываясь, видим, что беззаботно прошли под хлипкой полочкой, прогнувшейся под чемоданом "мечта оккупанта" и кипами пожелтевших газет. Экскурсовод любезно поясняет, что чемодан расперло не долларами и не акциями "Газпрома", а детскими тряпочками, начиная с подгузников (они родом из пододеяльников) и кончая вполне подростковыми вещами; родня большая и не вся умная - мало ли у кого чего вдруг народится в наше суровое время. Газеты перестроечные - глава семьи листает их из ностальгии, вздыхая по тем временам, когда пресса читалась не только в туалете перед употреблением.