Мое детство прошло в бывшей черте оседлости - Проскуров, Жмеринка, Бердичев, Житомир, где еврейский акцент звучал в речи и повадках даже самого яростного антисемита и ответом на любые события - от дела врачей до исчезновения соли в магазине - были обвинения евреев. В моем детском мире эпицентром этого была наша соседка, чья внешность каким-то непостижимым образом казалась ожившей злобной карикатурой на евреев. У каждого из нас это было в своем месте и по-своему. Но по жизни и своей психотерапевтической работе знаю, что у каждого это оставило в душе рубец больший или меньший, нудно поднывающий или мучающий неутихающей болью, но - оставил. С тех пор как человечество вывело в колбе страха вирус антисемитизма и заразилось своим же страшным детищем, это было, есть и, к сожалению, будет. Можно, конечно, посочинять розовые сказочки на эту тему, но... "сбывшимися сказки не бывают".

Однако, есть одно обстоятельство, от которого немало зависит. Имя ему - еврейская традиция, еврейская культура. Для большинства из нас, выросших вдали от синагоги, которой либо вообще не было, либо она была идеально прозрачным для КГБ аквариумом, вдали от основной части сокровищ еврейской литературы, музыки, театра, они - традиция и культура оказались чем-то не просто далеким, но как бы и противоположным нашей жизни. Сами лишенные их поддержки, мы не можем дать эту поддержку детям. И тогда открытие своего еврейства застает ребенка врасплох. Оно обязательно негативно, раняще - это открытие. Еще бы - ведь я не такой, как все, т.е. плохой. Ребенок еще не может противостоять миру как существо уникальное и особое, и когда он "не такой", - это становится для него угрожающим знаком отвержения миром, призраком смерти.