Однако и трезвые могут стать их жертвами, поэтому лучше не рисковать. Сообщалось также, что улицы контролируются военными, которые уничтожают алкогелей с помощью огнеметов: спиртотелые чудовища оказались малоуязвимыми для других видов оружия. Сообщалось и о полном крахе всех отраслей промышленности, использующих в качестве сырья или промежуточного продукта этиловый спирт. Многие фабрики и заводы, а также некоторые медицинские учреждения оказались настолько заполоненными алкогелями, что их пришлось взорвать. "Что ж, - подумал Коптяев. - Hе было бы счастья, да несчастье помогло. Сколько людей калечат свое здоровье, свою судьбу, судьбы и здоровье своих жен, родителей и детей, делая их жизнь невыносимой! Сколько аварий, драк, убийств и прочей мерзости происходит по вине пьяных! А сколько рождается уродов, дебилов, калек! Скольких потенциальных гениев сожрал зеленый змий, не дав им развиться, отняв их у человечества. Сколько опустившихся, потерявших человеческий облик грязных отбросов оставила за собой бутылка, прокатившись по земному шару! И ни у кого не хватает ни духа, ни сил разом со всем этим покончить. Еще бы: пьяницы да алкоголики стеной станут да еще производители тоже. Им, видите ли, плохо будет жить! Даже цены на спиртное поднять боятся: тогда, мол, пьяницы будут больше соков высасывать из семей. Будут, конечно, если потакать им. А о тех, кто, может, и задумался бы: покупать ли сверхдорогую водку или лучше лимонаду выпить - о тех вы подумали? О будущих поколениях, о тех, кто за вами? Или после вас - хоть потоп?! Будут покупать самогон с рук? Всех, кто гонит - под расстрел, и возиться нечего! Hебось, подумают, прежде чем химичить... Hу, сотней, тысячей негодяев станет меньше на планете, а разве человечество не потеряло уже несоизмеримо больше? А у нас наоборот: трудно бороться с самогоноварением? Давайте узаконим! Почему бы тогда и наркоманию не узаконить? А, впрочем, так и есть..." Hа этом месте гневная мысленная тирада оборвалась: младший научный сотрудник очнулся от звона разбитого стекла и увидел, как в окно лезет, ломая раму мощными когтями, зеленая тварь с пятью немигающими глазами и с клыками, торчащими из закрытой пасти - та самая, которую выпустил из бутылки покойный Симонов.