Он снял шляпу и рукавом вытер пот со лба. Затем, тронув пальцем намокший воротничок, снова взошел по ступеням и опробовал скребок для обуви. Не успел постучать, как дверь отворилась и показался маленький человечек, весь составленный из противоречий: одновременно старый и безвозрастный, почтительный и насмешливый, беловолосый и черный лицом. — Добрый день, сэр.
— Меня ожидает господин д'Ортега. — Через голову старика Джекоб заглянул в помещение.
— Да, сэр. Вашу шляпу, сэр… Сеньор д'Ортега ждет вас. Благодарю вас, сэр. Пожалуйте сюда, сэр.
Тут послышался голос самого д'Ортеги и его шаги — громкие, стремительные. — Очень вовремя! Заходите, Джекоб. Заходите. — Он жестом пригласил его в гостиную.
— Добрый день, сэр. Благодарствую, — отвечал Джекоб, дивясь про себя хозяйскому камзолу, шелковым чулкам и затейливому парику. На жаре этакая толстенная шапица должна бы причинять значительные неудобства, но кожа господина д'Ортеги оставалась сухой как пергамент, тогда как Джекоб продолжал обливаться потом. Состояние носового платка, вытащенного из кармана, смущало, как и сама необходимость к нему прибегнуть.
Сидя за небольшим столом, окруженным резными каменными идолами (хорошо хоть окна закрыты, не впускают снаружи парной, банный воздух), он прихлебывал слабенькое красное лавровое пиво и поддакивал хозяину — дескать, погода действительно… ах, перестаньте: что бы мне ни пришлось претерпеть добираясь, — это, как говорится, дело житейское. Покончив со вступлением, д'Ортега, не мешкая, взялся за опись своих затруднений. Произошло, видите ли, несчастье… Несмотря на то что до Джекоба весть о случившемся докатиться уже успела, он продолжал вежливо и даже сочувственно внимать версии, излагаемой клиентом-должником.