— Думаю, мы с тобой — единственная настоящая точка дружбы между нашими Легионами, — говорит Люциель. — Неудивительно, что мы обнаруживаем, что мостим путь к взаимодействию.

Они идут по палубе под громадными арками ребер-сводов трюма.

— Гордость моего Легиона получила удар, — произносит Чур.

— Разумеется, — отвечает Люциель. — Уязвлена, я бы сказал. И это — воздаяние. Наши Легионы будут нести службу плечом к плечу, прилагая совместные усилия, и тем самым сплачиваться. Примером этого в миниатюре служит наш опыт.

— Говорили, что это упражнение, — откликается Чур. — Что Магистр Войны играет властью, отдавая приказы двум своим братьям, в особенности тому, кто достаточно могуч сам по себе. Но это все дым. Думаю, что Магистр Войны Гор демонстрирует примечательную проницательность. Он знает, что при нынешнем положении дел, единство любого строя, образованного Несущими Слово и Ультрадесантом, будет иметь изъян.

— Очевидно, что в своей бесконечной мудрости Магистр Войны Гор изучил рапорт о Каскианской кампании.

— Думаю, что да.

Может потребоваться много времени, чтобы дурная кровь растворилась. Порой ее необходимо выпустить. Суть разногласий, удара по гордости, проста. Неудовлетворенный продвижением и работой XVII-го в ходе великого крестового похода, Император отправил Ультрадесант покарать их. Это была абсолютная и унизительная выволочка, проистекавшая из отвращения Императора к фанатизму Несущих Слово, в особенности, когда дело дошло до почитания его собственной персоны как божества. Истина Императора была светской имперской истиной. Он терпел более набожное отношение в кругу своих сыновей, но не более того.

Возможно, Ультрадесантникам не повезло, что их использовали таким образом. Не просто какой-то Легион, а крупнейший, наиболее светский, наиболее эффективный, наиболее дисциплинированный. Наиболее успешный, хотя с этим можно было поспорить.