В большинстве купе пассажиры еще спали, лампы были притушены, шторы на окнах спущены.

— Пассажиров второго и третьего классов просят выйти для таможенного досмотра! — раздалось в коридоре Инспектор Поль Виншон, подсчитав занавешенные окошки и окошки, в которых зажегся свет, нахмурил брови и подошел к начальнику поезда.

— Почему сегодня так много пассажиров первого класса?

— Из-за международного конгресса дантистов, который открывается завтра в Париже. Таких пассажиров у нас по меньшей мере двадцать пять, а кроме того, обычное среднее число…

Виншон поднялся в головной вагон и принялся одну за другой открывать двери, повторяя заученным тоном:

— Приготовьте, пожалуйста, паспорта!

Если пассажиры спали, он зажигал свет и видел, как из полумглы выступают лица, опухшие после тяжелого сна.

— Приготовьте, пожалуйста, паспорта…

Через пять минут он проходил снова, сталкиваясь с таможенниками, которые досматривали купе первого класса, заставлял всех выйти в коридор, проверял полки, шарил во всех углах.

— Паспорта, удостоверения личности…

Он добрался до немецкого вагона, где полки были обиты красным бархатом. Обычно в таких купе ехало четыре пассажира, но из-за дантистов, заполонивших сто шестой поезд, туда набилось шестеро.

Пополь бросил восхищенный взгляд на красивую женщину, сидевшую в левом углу, у самой двери: у нее был австрийский паспорт. На остальных он едва посмотрел — но вот, забравшись в глубину купе, обнаружил мужчину, который лежал под толстым одеялом и не шевелился.

Паспорт! — повторил Пополь, трогая его за плечо.

Прочие пассажиры уже начали открывать свои чемоданы: подходили таможенники. Виншон снова тряхнул спящего — тот завалился на бок, и через секунду инспектор убедился, что этот человек мертв.

Все пришли в смятение. В слишком узком купе было не развернуться, и, когда принесли носилки, стоило немалого труда уложить на них необычайно тяжелое тело.