Он говорил о бедственном положении российской культуры, о нищете профессуры университетов и школьных учителей, о бедственном положении библиотек, о миллионах, ежемесячно выбрасываемых на рекламу, о коррупции в правительстве, о роскошных квартирах и непомерно дорогих автомобилях депутатов Госдумы. Он говорил, а коллеги слушали его с горящими глазами и пылающими сердцами; слушали, затаив дыхание. Наконец Николай Иванович замолчал. - Да, все это - так, - сказал доцент Соловьев, преподаватель тибетского языка. - Все это - правда, как ни больно признавать сей факт. Но - как говорят мои студенты - и что? - А вот что. - Николай Иванович обвел аудиторию широким взмахом руки. Коллеги! Здесь собрались сегодня люди, в сумме обладающие таким запасом знаний, какой и не снился постановщикам передачи "Не упустите шанс!". Они просто не в состоянии изобрести вопрос, на который хотя бы один из нас не знал ответа. Довольно жить в нищете! Богатство лежит под ногами! Преподаватель истории древнего Востока долго кашлял, прежде чем смог начать говорить. - Ваше предложение, уважаемый коллега, совершенно очевидно. Очевидно настолько же, насколько бесчестно, неэтично и аморально. И я принимаю его. Раздались аплодисменты. Лишь один профессор Константинов, седой, как лунь, преподаватель древнегреческого языка и литературы, отрицательно покачал головой. - Берегитесь, друзья! - Слабый, надтреснутый голос его едва доносился до Николая Ивановича из последнего ряда. - Берегитесь hubris, греха неуемной гордыни. Ученому приличествует жить в скудости... - Если это ваш Архимед проповедовал такие штуки, - заревел майор Клячкин с военной кафедры, - правильно его заставили отравиться! Щеки профессора Константинова неожиданно для всех порозовели. - Это сказал Гесиод, неуч! - воскликнул он. Но пыл его тут же угас. Профессор слабо махнул рукой. - А-а... Делайте, как знаете, друзья. Я - с вами. Покидая аудиторию, Николай Иванович увидел полную женщину лет пятидесяти, стоявшую в коридоре у окна.