Я воздерживалась от каких-либо споров. Отвечать на чужие страхи, абсолютно ничем не подкрепленные, мне не хотелось.
Моральная поддержка и фраза: «Ты молодец!» тоже были. Чаще — совсем из неожиданных уст. Близкое окружение имеет право очень беспокоится за твою судьбу, зато малознакомые люди имеют право искренне за тебя порадоваться абсолютно не беспокоясь за последствия. В этом, наверное, и есть гармония общения с окружающим миром.
Письмо 2
10 сентября 2007
В отличие от аэропорта, Хабаровский вокзал пах свежестью и новыми технологиями. Это мой первый вокзал за пятнадцать лет и, вообще, мой первый самостоятельный вокзал, поэтому он разглядывался с особым вниманием и, возможно, запомнится на всю жизнь. Электронные справочные, большой зал ожидания и чистые туалеты настраивали на философский лад — я в самом начале пути, когда многое будет в первый раз, и все это будет, только потому, что я позволила этому быть…
Первый самостоятельный поезд тронулся вовремя: седьмой вагон, седьмое место, седьмое сентября. Мысли о глобальном смысле происходящего продолжали рассуждать, что если бы я не решилась ехать, не принесла заявление боссу, и не отправилась бы покупать билет Хабаровск-Чита, то не было бы мистических цифр. Есть ли роль наших действий в невероятных удачах, случайных совпадениях или роковых стечениях обстоятельств?
Вспоминая мамины наставления, что я увижу аж треть великой Транссибирской магистрали, я часто выходила к окну. Ждала час, ждала два. Когда начнется? Ну, не знаю, что начнется. Что-нибудь. Великие русские города, великие леса и реки, горы и сопки — короче, когда начнется? Все двое суток за окном был лес, жуткого вида строения и глухие названия городов. Когда, на очередную "Черемушкино", я поинтересовалась деревня ли это, проводница оскорбилась — и сказала, что это большой город. Попутчики из соседних купе, которые имели честь проехать по знаменитой магистрали от начала до конца, многозначительно сказали, что начнется около Новосибирска.