— Кто еще? Кто еще знает?

— По сути дела, никто, — ответил Морган. Он взял стул, поставил его в изголовье дядиной постели и сел. — Я решил из скромности не вытаскивать на свет ваше грязное белье.

— Твой отец, — ворчливо проговорил лорд Джеймс, и его изможденное лицо искривилось в презрительной улыбке. — Твой неблагодарный идиот-отец. Ты сделал это ради него.

— Да, ради моего отца, — подтвердил Морган. — Обнаружив измену, я не захотел жертвовать его добрым именем и отдавать вас в руки правосудия. Так или иначе, оно свершилось, и ваше состояние освобождает меня от необходимости вести тягостный разговор на ту же тему, что с Торндайком. Дражайший дядя Джеймс, скажите, правильно ли мое заключение: это смерть клокочет в вашем горле, не так ли?

Лорд Джеймс глядел на племянника в упор: безупречно одетый джентльмен, черноволосый, с красивым лицом. Но внешность скрывала за собой очень, очень опасного человека.

— Я всегда ненавидел тебя, Морган. Если бы не ты, я унаследовал бы все состояние своего брата. Я так рассчитывал на это. Но все мои планы ни к чему не привели. И вот я умираю, в то время как мой благочестивый братец живет, бормочет свои молитвы, а ты роскошествуешь на деньги Блейкли. В мире нет справедливости.

— Я не вижу надобности делать моего отца главной темой нашего разговора.

Лорд Джеймс вспылил:

— Конечно, ты не видишь! Я думал, что пригласил тебя, но ты и сам бы пришел, не правда ли? Чтобы убедиться в моей скорой смерти? Ты приехал для того, чтобы посмотреть, как я умираю, а не обсуждать моего лицемерного брата. Мой брат! Любит своего Бога все сильнее, хотя каждый прожитый день приближает час его расплаты. Смех да и только! Не помню, чтобы Вилли заглядывал в Священное Писание, когда мы были молоды и гуляли напропалую. Мы даже делили с ним нескольких женщин.

— Довольно об этом.

Лорд Джеймс проигнорировал предостережение племянника и продолжал: