Все было неправильно. Он ошибся. Все следовало разыграть иначе. Да в игре, собственно, и не было смысла. В мести не было сладости. Слишком велика ее цена. Он хотел жить. Еще. Хотя бы секунду. Минуту. Вечность. Почему? Почему он должен умереть?

О Боже, как это страшно. Никогда не было так страшно. Бог? Почему он подумал о Боге? Почему ему вспомнилось это ненавистное нечто? Возможно ли, что Бог действительно существует? Неужели есть что-то кроме преисподней? Неудивительно, что они плакали — те люди, которых он убил много лет назад. Это ужас заставлял их плакать. Ужас перед неизведанным, страх перед Богом, которого, как он считал, не существует. Теперь ужас охватил его самого. Он ошибся. Месть брату и племяннику не стоила этой агонии. Он не хотел в ад. Если ад существует, значит, должен быть и рай. Как он не понял этого раньше? Морган был сообразительным парнем. Почему же и он этого не понял?

Лорд Джеймс не хотел вечно быть поджариваемым на сковороде. Морган должен найти девушку ради него! Может быть, это искупит его ужасный грех. Он скажет Моргану все, что тот хочет услышать, скажет прямо сейчас. Он ничего не утаит. Это будет настоящая исповедь. Ради его бессмертной души, во спасение…

Он схватил племянника за рукав, как бы пытаясь удержаться в этом мире еще какое-то время.

— Морган? Возможно ли, что мы ошибаемся? Возможно ли, что Бог существует? Что, если Вилли прав? Говорю я правду или лгу? Я уже не могу этого припомнить. Помоги мне, Морган! Я не могу вспомнить правду!

— Не теперь, старик, — сухо отрезал Морган. — Правда это или ложь, но ты должен рассказать мне ее до конца, и тогда я сам решу этот вопрос. Оставь мне судить об этом.

— Судить? Все мы будем осуждены! Спаси меня, Морган! Спаси мою душу! Ты уже знаешь имя. Проверь… Проверь сиротский приют в Глайнде. — Лорд Джеймс хватал ртом воздух, тщетно пытаясь притянуть Моргана поближе. — В Глайнде, — повторил он; его глаза расширились, он вперил взгляд в потолок, его лицо выражало смертельный ужас. Демоны кружились прямо над ним. Они ухмылялись, не скрывая, что ждут добычи, их длинные острые клыки сверкали при свете свечи, крылья шуршали.