Леди Гвендолин вздрогнула, чувство беспомощности снова охватило ее. Почему так долго? Неужели они собираются обыскивать карету? Но зачем им это делать? Они уже получили драгоценности и все деньги.

Она прижала пальцы к стеклу, как бы желая прикоснуться к мужу.

И тут разбойник, державший в руке драгоценности, приподнял дуло пистолета и выстрелил. Она скорее поняла, чем увидела, что Джон свалился на дорогу, потому что смотрела на мужа, который опустил руки и повернулся лицом к кучеру и к ней.

— Гвен! — крикнул он, сделав шаг по направлению к ней, и она увидела его лицо в слабом свете фонаря — такое любимое и испуганное. — Выйди с той стороны. Беги! Беги в лес!

Бежать? Взять Каро и бросить его? Никогда! К тому же если бы даже она захотела повиноваться мужу, она не смогла бы этого сделать.

Она не могла пошевелиться.

Не могла дышать.

Все, что она могла, — это смотреть. Она была парализована страхом, ее пальцы все еще касались холодного стекла. И в этот момент прозвучал еще один выстрел. Генри упал на дорогу, ударившись о бок кареты.

— Генри — нет! — Леди Гвендолин потянулась к щеколде, пренебрегая предостережением графа, забыв о ребенке, о собственной безопасности. Она распахнула дверцу, которую ее муж, ее защитник, закрыл за собой минуту назад — но с тех пор прошла целая вечность.

Она пыталась осознать ужасающую реальность: ее муж лежал у ее ног, лицом в грязи, и темное пятно расползалось по его спине.

— Генри! О Боже — Генри! — Она подняла голову и закричала, обращаясь к разбойникам, резким голосом, на грани истерии:

— Мы дали вам все наши деньги, все наши драгоценности! Мы отдали вам все! И вы убили его! В этом не было никакого смысла, никакой нужды! Почему? Почему вы это сделали?

Человек, который разрядил свой пистолет в седьмого графа Уитхемского, снял свою черную маску, открыв злобно улыбающееся лицо, и приблизился к леди Гвендолин: