Морган говорил с убийственной, сладкой язвительностью, не считая нужным скрывать свое отвращение к дяде, которое сквозило даже в его позе.

Лицо лорда Джеймса побелело, его веселость мгновенно испарилась, и он злобно взглянул на племянника.

— Так ты узнал об этом? — спросил он, вытирая платком слюни.

— Разумеется, — ответил Морган, улыбнувшись в первый раз после того, как вошел в эту комнату. Лорд Джеймс затрясся от ярости:

— Когда? Как?

— Обязан ли я удовлетворять ваше любопытство? Ну так и быть. Я узнал об этом еще до Ватерлоо, вскоре после своего возвращения из Франции. А по поводу того, как… Вспомните, какую миссию я выполнял во время войны, сферу моей деятельности. Скажите, дядя, те деньги, которые вы получили за проданные секреты, — казались ли они вам более сладкими оттого, что информация, переданная Бонапарту, могла послужить причиной гибели сына вашего брата? Иногда я задумывался об этом — на досуге, как вы понимаете.

Итак, Морган знает. Чертов ублюдок! Был бы у меня сейчас пистолет, я всадил бы ему пулю прямо между этих издевающихся черных глаз! Я послал бы его в ад впереди себя

Но у лорда Джеймса не было пистолета. Он умирал, беспомощный перед человеком, которого хотел унизить. Теперь он испытывал к своему племяннику чувство более жгучее, чем ненависть. Неужели на земле нет справедливости? Или ее нет нигде?

Лорд Джеймс отвел взгляд от лица племянника. Он почувствовал приступ слабости, а ведь он еще не сказал Моргану, зачем пригласил его сюда. Вместо этого племянник сам занял сцену и спутал все карты. Лорд Джеймс удивлялся, почему его контакты с континентом прервались три года назад, а вместе с ними и почти единственный источник доходов. Виной этому Морган. Его племянник!