В послевоенное время интерес к «Запискам янычара» заметно оживился. Причиной тому служит особое внимание к проблемам борьбы славян с внешней опасностью, к вопросам становления национального самосознания и особенно к тем сочинениям, которые одновременно затрагивают исторические судьбы ряда славянских стран. Основное внимание исследователей теперь занимает вопрос о том, чьи интересы отражал Константин, но чьему заказу он написал свое сочинение и кому оно адресовано.

Б. Чирлич в статье с характерным названием «Попытки нового взгляда на «Записки янычара»

Сходных позиций придерживается при характеристике «Записок янычара» Н. Радойчич. Связывая их с сербской народной традицией, он, однако, усматривает в этом памятнике и черты общеевропейской антитурецкой литературы, считая Константина достаточно просвещенным и образованным для этого автором

Возражал Чирличу в ряде своих статей итальянский историк литературы младшего поколения А. Данти. По его мнению, сочинение Константина — «памфлет, вышедший из кругов чешско-венгерской канцелярии»". Более того, именно в этих кругах разрозненным заметкам серба, написанным им в 1463 г., и придали в конце XV в. законченную форму памфлета. В Польше же после того, как этот памфлет был переведен с чешского, его неоднократно перерабатывали, соединяли с другими антитурецкими сочинениями

Призыв к борьбе с турецкой опасностью как главное назначение «Записок» никто из исследователей не подвергает сомнению. Однако то, какие пути и средства предлагал для этого Константин, в ком и в чем он видел спасение, оценивается по-разному. Так, если югославский историк С. Чиркович полагает, что в главе XVIII «Записок» выступают универсалистские (в эсхатологической окраске) идеи объединения всего христианского мира под эгидой римского папы и императора Священной Римской империи