Иван Шумихин

Hеземные озера

Стремительно! вверх, все выше, все холоднее воздух, покрывает инеем лицо и слипаются ресницы, немеют ноги и не чувствуют невидимых уступов пальцы, вверх, ты - моя скала! - и ничья более, тысячи лет ты ждала меня как единственная любовь, как предопределенный Ад, вы - мои вершины! - никто и никогда еще не знал этого пути, - поистине звездная случайность могла создать столь великую скалу. Ветер! ветер! и трещат окостеневшие швы, разделяя неделимое, уши оглушает хор хрустальных рудников, где грунтовые воды исторгаются и искрятся, самим существованием освящая подошву скалистых гор. Мой путь, - вверх, по льдинкам, режущим кожу и входящим в плоть достигая костей, льдинки, дробящие косточки и проникающие в костный мозг. Ледяное движение, где один кристалл обрубается в свете, и начинается вновь во тьме вечно-мерзлых пещер. Моя судьба, - когда зубы уже не стучат, но крошатся подобно предназначенному ледяному врагу. Мой выбор, - вверх! - к пику, на который просится возлежать горячее сердце, - ах, глупое сердце, желает быть проткнуто льдом, - оно более не выносит своей горячности. Шажок, и переброс руки, - выше! Крошка вниз - слышу. Гиперборейский ветер вдруг прижимает к вертикальной плоскости, отрывает, и на одном крюке, крюке живой плоти, однажды исковерканной для восхода на скалы, на одном крюке, помнящем вкус разрубания десятиметровых кишков, отрываться от скалы и вновь биться об нее, убиваться до обморока и очнуться от боли, ломать кости и вмерзать распоровшими кожу их осколками в вечную льдину - молчаливый спутник гордого пути, не бояться, не чувствовать вообще, только жить, но значит - умирать, и не быть более, и быть навсегда, навсегда срываться в ждущие своего эха ущелья и наконец вечно разламываться о серые камни, обагрять их кровью и засыпать. Hо вдруг очнувшись, устремлять чистый взор к Утренней Заре, окутывающей вечный пик, скрывающийся в незримой, возможно несуществующей высоте, в которой лишь чистота может сливаться с обжигающим северным ветром и мочь оторвать его от себя словно любимое дитя, единственное дитя гор.