— Ну почему он не светится? Ну когда же он будет светиться? — то и дело повторял он.

— Подожди капельку. Ещё очень светло, — успокаивал его Знайка.

Наконец темнота наступила такая, что не стало видно ни камня, ни даже стола, на котором он лежал. А Знайка всё повторял:

— Подождите капельку, ещё очень светло.

— Действительно, братцы, так светло, что хоть картины пиши! — поддержал Знайку Тюбик.

Кто-то потихонечку засмеялся. В темноте нельзя было разобрать кто.

— Всё это чушь какая-то! — сказал Торопыжка. — По-моему, камень не будет светиться.

— А зачем ему светиться, если и без того светло, — сказал Винтик.

Кто-то опять засмеялся. На этот раз громче. Кажется, это был Незнайка. Он был самый смешливый.

— Ты, Торопыжка, все куда-то торопишься. Тебе все поскорей хочется, сказал Сиропчик.

— А тебе не хочется? — сердито проворчал Торопыжка.

— А куда мне спешить? — ответил Сиропчик. — Разве тут плохо? Тепло, светло, и мухи не кусают.

Тут уж все коротышки не выдержали и громко расхохотались. Всем так понравилось изречение Сиропчика насчёт мух, что его стали повторять на разные лады.

Наконец Гусля сказал:

— Какие там мухи! Все мухи спят давно!

— Верно! — подхватил доктор Пилюлькин. — Мухи спят, и нам спать пора! Представление окончено!

— Вы не сердитесь, братцы, тут просто какая-то ошибка вышла, — оправдывался Знайка. — Вчера камень светился, вот даю вам честное слово!

— Ну, ты не горюй, чего там! Завтра мы снова придём, — сказал Шпунтик.

— Конечно, придём: здесь и светло, и тепло, и мухи не кусают, — подхватил кто-то.

Все, смеясь, и толкаясь, и наступая друг другу в темноте на пятки, стали выбираться из комнаты. Знайка нарочно не зажёг электричество, так как ему стыдно было глядеть коротышкам в глаза. Как только все разошлись, он с размаху бросился на кровать, зарылся лицом в подушку и обхватил голову руками.