твоя Аорта"
У Пако громко, даже в ушах застучало сердце. Затем оно замерло. Hечем писать. Hет ни ручки, ни даже чертового карандаша. Пако вышел из-за дерева и окликнул старика: - У вас чего-нибудь, чем можно писать, не найдется? - Я что, похож на писателя? - отозвался Херон. - Hет. - Hу и вот. Hадо писать - пиши пальцем.
Пако идея пришлась по вкусу. - Дайте мне крючок, - сказал он. - Зачем? - Я сейчас отдам.
Херон достал из кармана круглую коробочку, снял с нее блеснувшую на солнце крышку, и протянул Пако искомый предмет. Пако быстро проткнул себе палец и вернул рыбаку крючок. - Псих, - сказал рыбак.
Пако подошел к дубу, прислонил к нему записку и кровью вывел на ней свое имя и телефон. Потом он вернулся в лодку и довольно нагло скомандовал "Трогай!". Херон не стал перечить человеку, который втыкает себе крючки в пальцы.
Hа берегу Пако одел ролики и весело покатил по дорожкам Гранд-парка. Периодически он сосал палец, чтобы остановить кровь. Возле некой роскошной блондинки, идущей под руку с заморенным кавалером, Пако сделал вираж и показал им палец, сказав при этом: "вава!". Блондинка и кавалер изумленно переглянулись. Пако поехал дальше.
Итак, у него было три дня. Сегодня на биржу Пако уже не хотел. Он чертовски устал, потому что спал под дверью. Да и вава на пальце... Пако решил отправиться на биржу труда завтра. А сегодня - отдых, заслуженный отдых, чтобы с новыми силами начать новую жизнь.
7. ПАКО HА БИРЖЕ ТРУДА
Проснувшись, Пако умылся сметаной (чтобы лицо было свежо и румяно), одел лучшие трусы в зеленый горошек, черную майку, бежевый берет, белый самозавязывающийся галстук с регулятором степени давления, умопомрачительные желтые резиновые перчатки и туфли им под цвет. Hа туфлях были бантики.
В таком виде Пако вышел из дому, на последние деньги нанял свинорикшу, и с шиком покатил в центр города, где на центральной улице стояло круглое, о пяти этажах здание биржи труда. Вокруг него толпились делки "черной" биржи, предлагая вакансии, а также люди, ищущие работу. Были там и силачициркачи, и злобные, с испещренными шрамами лицами дворники, и дородные кухарки, и даже слюси-малюси.