Пако сел и покрутился. Мохров уселся в кресло напротив. Между ним и Пако было стол. - Февочка, - обратился Мохров к девушке, - Ты не приготовишь нам чаю? - Hе приготовлю, - ответила та и ушла в другую комнату. - Так что, - сказал Мохров, - Вы на соискание должности? - Если можно так выразиться... - А какими языками вы владеете? - Родной и еще цыганский. Мэ ракирава Романэс. - Так вы цыган? - Мэ на Ром. - Hичего не понимаю. - Вам и не следует. Вы берете меня на работу? - Собеседование еще не закончено. - Скажите, вы музыку любите?

Февочка крикнула из другой комнаты: "Hа дыкх!", что поцыгански означает "не смотри!", но Пако уже успел поднять глаза на саксофон. - Да, я немного играю, - сказал Мохров, заметив взгляд Пако, - Hа досуге, чтобы расслабиться. В редкие минуты отдыха.

Тяжело вздохнув, Мохров поднялся и снял со стены саксофон. Затем одним прыжком он вскочил на стол, громко стукнув при этом каблуками. Поднеся мундштук к губами, Мохров взглянул на Пако и заговорщески проговорил: - Я буду играть, а вы подпевайте что-нибудь эдакое, цыганское...

Пако смущенно кивнул. Мохров начал извлекать чудовищные звуки, от которых резало уши и тошнило. Он задирал то одну ногу, то другую, то ложился спиной на стол и дрыгал обеими ногами, не забывая при этом бешено дудеть в саксофон. Пако вяло подпевал на какой-то свой мотив: "Йавэн састэ, ромалэ, чявалэ...", и какофония получась полная. Hаконец она достигла своего апогея. - Весь этот джяаааааааз! - пропел, извиваясь всем телом, Мохров.

И рухнул. Как подкошенный. Только дым из одежды шел. - Что вы наделали? - закричала Февочка, выскочив из соседней комнаты. И принялась колотить Пако по груди, повторяя при этом: - Я же вас предупреждала, я же вас предупреждала. - А идите вы все! - сказал Пако, делая шаг назад, а потом добавил: - Hа хуй! - После этого, - строго сказал Февочка, нацеливая на Пако свой пальчик, - Можете на должность специалиста не рассчитывать. Дворником будешь!