— Что это значит? — спросил Кузьминых.

Аксенов повернул голову на звук его голоса. Увидев своего заместителя, он улыбнулся.

— Ну, вот меня и починили, — сказал он весело. — Можно встать, доктор?

— Кто вас “починил”? Почему вы думаете, что у вас все в порядке? — спросил главврач, подходя к Аксенову.

Видимо, он поступил так машинально и даже не заметил, что никакое препятствие не помешало ему это сделать. Но зато это сразу заметил Кузьминых.

“Неужели “этого” больше нет? — подумал старший лейтенант. — Куда же делась странная “завеса”, которая только что была здесь? Уж не потому ли она исчезла, что капитан проснулся и “завесы” больше не надо? Кому не надо?… Однако, — едва не сказал он громко, — мне сегодня приходят в голову совершенно дикие мысли!”

Он весь напрягся, делая шаг вперед. Но “завесы” действительно больше не было…

— Больно?

Пальцы врача осторожно ощупывали правый бок Аксенова. Но, очевидно, боль не появлялась, потому что капитан по-прежнему улыбался.

— У меня даже голова не болит, — сказал он.

— А почему вы думаете, что она должна болеть?

— От наркоза.

— Какого наркоза?

— Что-то я вас плохо понимаю, доктор, — сказал Аксенов. — Вы же чинили меня под наркозом, не правда ли? Иначе я бы не мог ничего не почувствовать. Разве не так?

— А сейчас вы что-нибудь чувствуете?

— Только одно — желание встать.

— Придется немного подождать. Сейчас сделаем вам повторный снимок.

— А это зачем?

Врач ничего не ответил и вышел. Почти тотчас же в палату вошла медсестра. Но Кузьминых успел прошептать на ухо капитану: