– Да.

– Не понял.

– Да!

– Так почему ты звонишь мне?

– Ты – мой друг в американской разведке.

– Мы не друзья.

– Знакомый. А звоню я тебе потому, что хочу донести до начальства, чем занимаются подчиненные. К примеру, шантажируют меня, чтобы получить компромат на элиту американской журналистики, людей, занимающих важные посты в газетном бизнесе, на радио, телевидении.

– Ты полагаешь, что наша правая рука не знает, что делает левая?

– Я так не думаю. А если так оно и есть, вам должно быть стыдно за себя.

– Мне стыдиться нечего. Меня никто не шантажирует.

– Ради бога. Дон, перестань!

– Как, по-твоему, мы получаем информацию, Флетчер? Читая ваши паршивые газетенки? Или из телевизионных выпусков новостей?

– Дон, это противозаконно, и ты это знаешь.

– Я знаю много чего, – Джиббс чуть повысил голос. – Позвонив из Лондона, ты сказал мне, что эти парни особенно интересовались мистером Марчем.

– Да. Совершенно верно. Уолтером Марчем. В свое время я работал у него.

– К какому выводу ты пришел?

– Почему они выделили именно Марча?

– Да.

– Едва ли не самый влиятельный человек. «Марч ньюспейперс», – правое ухо Флетча раскраснелось, начало болеть. – Послушай, Дон, у меня осталось лишь несколько минут, если я хочу успеть на самолет. Ты говоришь...

– Нет, мистер Флетч. Говорю я, – другой голос, более зрелый, властный.

– Кто это? – переспросил Флетч.

– Роберт Энглехардт. Начальник отдела, в котором работает Дон. Я слышал весь разговор.

– Однако! – Флетч усмехнулся. – Вечно вы со своими штучками.

– Насколько я понимаю, вы звоните Дону, чтобы спросить, должны ли вы выполнить порученное вам дело.

– Вы все поняли правильно.

– И каким, по-вашему, будет ответ?

– Мне представляется, что утвердительным.

– У вас сложилось правильное впечатление.