- Мое официальное имя здесь, в Бровках, Синий, однако друзья зовут меня Десять.

- Десять? Почему?

И он рассказал ей все про себя. Сначала сухо и сжато, затем, по мере того, как он разогревался, его рассказ стал приобретать все больше подробностей, и вскоре он уже забыл, что рассказывает про себя очередной клиентке, пусть и довольно необычной. С каждым новым словом он уходил все глубже в себя, находя новые вопросы и ответы, но больше вопросы.

Люба не перебивала его, а, напротив, слушала весьма внимательно. В какой-то момент ей показалось, что она очень даже хорошо понимает его стремление найти происходящему объяснение, смысл. Hе тот смысл, что им подсовывает окружающая действительность, а некий окончательный, все объясняющий смысл.

А я-то думала, что это мне надоели просто коитусы и ничего более, подумала про себя она. Что же тогда о нем можно сказать?

Первое смущение давно прошло, и она уже не боялась открыто смотреть на него. Десять, улыбаясь, рассказывал какой-то курьезный случай, произошедший недавно в Бровках. Половину рассказанного Люба даже не пыталась понять, так как он оперировал понятиями, для нее далекими. Впрочем, рассказ ее уже и не интересовал. Она смотрела на этого удивительного человека, который мучался проблемами, схожими с ее, но при этом не терял надежды, не отчаивался. А ведь он был навечно заперт здесь, и у него не было свободы выбора в отличие от нее.

Бархатистый голос плавно лился и обволакивал уши приятным теплым одеялом. Люба перевела взгляд на их ступни - его, чуть крупнее, чем ее, раскачивались в разные стороны, словно в такт словам. Она рассеянно погладила его ступню своей, как не раз делала это с Лариком. Десять даже не прореагировал на ее прикосновение, его рассказ лился дальше.