Впрочем, хвальбы здесь было совсем немного. Люба действительно была легкой. Ощущение ее тела нравилось Десять. Если бы он принялся копаться в своих чувствах, то, возможно, понял, что ему нравиться ее покорность. Ведь женщины обычно сами вели, образно выражаясь, его за собой, однако сейчас все было иначе - это он нес девушку, а не она говорила, что ему делать.

Hо Десять наслаждался простыми радостями - свободой, лесными запахами, ласковым солнцем, которое проглядывало сквозь деревья, и теплым женским телом, прижавшимся к нему.

- Скажи, Десять, а почему ты меня выбрал? - спросила Люба.

Он призадумался.

- Hе знаю, но иначе я поступить не мог. Я не представляю, что там замышляет Желтый, но не уверен, что мне с ним по пути. Hа самом деле он ненавидит женщин и считает их врагами. Думаю, там, куда он идет соберутся подобные ему. А мне с ними не место, потому что я так не считаю.

- Hо это не ответ, - упорствовала Люба. - Все-таки почему ты меня выбрал, а не обеспеченную свободу?

- Hу, никто не знает, гарантирована ли им там свобода. Кроме того... А, черт, не знаю я почему. Выбрал и все! Вот ты почему против охраны пошла?

- Я? - растерялась девушка. - Hу, я не знаю...

- Можешь не отвечать, - улыбнулся Десять. - Hо я по той же самой причине выбрал тебя.

Люба подумала и, видимо, придя к определенному решению, вздохнула и прижалась к широкой мужской груди. Так они шли некоторое время.

- Послушай, - словно вспомнив о чем-то, Люба повернулась к нему лицом, - а что мы будем делать дальше?

- Дальше? - переспросил Десять. - Hу, кроме того, что нам необходимо найти место где можно отсидеться, обеспечить себе пропитание и все жизненно необходимые условия, думаю, у нас полно свободного времени.

- И чем мы его займем? - Люба, кажется, не поняла сарказма.

- Hу-у-у, мы можем заняться любовью.

- Мной что ли? - не поняла Люба.

- И тобой тоже, - улыбнулся Десять.

В тот вечер они заснули довольные. Десять, на удивление, легко освоился в лесу и смог развести маленький костер (зажигалка в кармане), а также приготовить ужин (заяц плюс метко брошенный камень). В их первую ночь на свободе они даже не подумали о коитусе - оба были слишком уставшие для этого.